Чернышевский о путях экономического развития россии (автореферат)
Н. В. Хессин.
Московский ордена ленина государственный университет имени М. В. Ломоносова. Экономический факультет. На правах рукописи.
Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук.
Научный руководитель профессор И. Д. Удальцов. Москва — 1952.
Советский народ, успешно создающий коммунистическое общество с чувством огромной любви и признательности относится к тем людям, которые своей самоотверженной деятельностью в прошлом подготавливали счастье будущих поколений. И среди этих людей одно из первых мест занимает Николай Гаврилович Чернышевский. Его имя названо товарищем Сталиным в ряду тех замечательных имен, которые олицетворяют лучшие качества великой русской нации.
Жизнь и деятельность великого революционного демократа, предшественника марксизма в России Н. Г. Чернышевского — яркий пример беззаветного служения интересам широких трудящихся масс. Выступив в тот период общественного развития, когда на Западе только что отгремели раскаты буржуазно-демократических революций 1848 года, а в России под натиском быстро нараставших крестьянских волнений, вызванных развитием капиталистических отношений, царское самодержавие было вынуждено приступить к подготовке и проведению реформы 1861 года,— Чернышевский отразил в своих трудах протест и борьбу народных масс против ненавистного им эксплуататорского строя. Вся его многогранная деятельность была подчинена интересам освободительной борьбы русского народа.
Чернышевский был великим ученым своего времени. Он сумел сказать новое слово в философии, политической экономии, истории, эстетике, педагогике, литературной критике. Он создал незабываемые образы «новых людей» в своих художественных произведениях. В лице Чернышевского русская общественная мысль сделала большой шаг вперед по сравнению с достижениями немецкой философии, английской классической политической экономии, французского утопического социализма и достигла вершины всей домарксистской общественно-научной мысли. Как отмечал тов. Жданов, Чернышевский из всех утопических социалистов ближе всех подошел к научному социализму.
Глубоко понимая, что в основе развертывавшейся на его глазах классовой борьбы лежат материальные интересы, Чернышевский уделял огромное внимание экономическим вопросам. Великий экономист выступил и как обличитель и борец против крепостничества, и как замечательно глубокий критик капитализма, и как один из замечательнейших представителей домарксового социализма. Он дал мастерскую критику буржуазной политической экономии и пытался противопоставить «теории капиталистов» — «теорию трудящихся». Он с исключительным вниманием относился к изучению современной ему русской экономики и тщательно следил за намечающимися тенденциями экономического развития Росси.
Чернышевский разработал самую передовую и прогрессивную для своего времени революционную программу социально-экономических преобразований России. На базе этой программы оформлялись, сплачивались, росли и крепли силы революционной демократии, резко враждебные всякому либерализму и занимавшие непримиримо революционную позицию по отношению к царскому самодержавию.
В наше время о великом русском революционном демократе создана обширная литература. Издан ряд монографических исследований, выпущены юбилейные сборники, напечатано много журнальных и газетных статей, написаны сотни кандидатских и докторских диссертаций о различных сторонах его революционного творчества. Однако до сих пор далеко не все составные части творческого наследия Чернышевского освещены с достаточной полнотой и глубиной. Особенно слабо освещены заслуги Чернышевского в развитии экономической мысли. Здесь все еще не преодолено влияние оценок Плеханова, по которым Чернышевский якобы не был оригинальным мыслителем в области политической экономии, а лишь ограничивался простой популяризацией западноевропейских теорий.
Выпущенная Госполитиздатом книга В. Н. Замятнина «Экономические взгляды Н. Г. Чернышевского» заслуживает положительной оценки как первая попытка дать развернутый марксистско-ленинский анализ экономических воззрений Чернышевского и показать несостоятельность плехановской концепции. Однако и в этой книге автору не удалось показать Чернышевского как решительного и последовательного революционного демократа. В. Н. Замятнин не смог представить теоретическую деятельность Чернышевского в области политической экономии как ответ на кровные запросы освободительной борьбы русского народа. В ряде пунктов революционный демократизм Чернышевского затушеван ни на передний план выдвинута непреодоленная им ограниченность домарксового, утопического социализма. Ряд экономических проблем, глубоко волновавших вождя русской революционной демократии, либо совсем не освещен (напр. отношение к русскому капитализму), либо чрезвычайно обеднен (представления Чернышевского о путях экономического развития России).
Это говорит о том, что в освещении деятельности Чернышевского советское литературоведение не исчерпало всех возможностей. Напротив, имеется ряд вопросов, которые либо продолжают оставаться дискуссионными, либо вообще не поднимались в развернутом виде на страницах печати. К числу таких проблем относятся: оценка позиции Чернышевского в период подготовки и проведения реформы 1861 года, оценка его представлений о путях экономического развития России и связанных с ними взглядов на русский капитализм.
Именно эти узловые пункты и составляют предмет исследования настоящей диссертации. Опираясь на высказывания классиков марксизма-ленинизма о революционно-теоретической и практической деятельности Чернышевского, автор ставит своей целью на примере решения великим демократом вопроса о перспективах экономического развития России, показать неразрывную связь всех его теоретических построений с запросами освободительной борьбы русского народа, оттенить последовательную революционность его позиции, выявить тот вклад, который он внес в развитие передовой экономической мысли.
Диссертация состоит из четырех глав. Первая глава характеризует эпоху Чернышевского. Во второй дается общая оценка его взглядов на закономерности исторического развития и, в частности, рассматриваются его попытки обосновать неизбежность общественного развития в сторону социализма. Третья глава характеризует представления Чернышевского о путях экономического развития России и его конкретную программу социально-экономических преобразований страны. 4 глава показывает практически-революционную деятельность Чернышевского в период реформы 1861 года.
В лице Чернышевского советские люди чтят прежде всего бесстрашного, непоколебимого революционера, сознательно жертвовавшего жизнью во имя того, чтобы поднять на революционную борьбу эксплуатируемые массы. Ленин неоднократно отмечал великую роль Чернышевского в подготовке русской революции. Для него Чернышевский был образцом именно последовательной революционной тактики, прямо противоположной соглашательской реформистской тактике либералов. Чернышевский, указывал Ленин, «умел влиять на все политические события его эпохи в революционном духе, проводя — через препоны н рогатки цензуры — идею крестьянской революции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей»[1], он «резко проводил ту линию разоблачений измен либерализма, которая доныне ненавистна кадетам и ликвидаторам»[2].
А между тем, в литературе о Чернышевском было сделано немало попыток посеять сомнения в революционности великого русского демократа. Школа Покровского пыталась представить Чернышевского как типичного соглашателя, проповедника «меньшевистской тактики».
Мнение о проявленном якобы Чернышевским колебании от демократизма к либерализму оказывается чрезвычайно живучим и в несколько модернезированной форме повторяется многими современными советскими исследователями. Панкратова, Мороховец, Скафтымов, Левин, Штейн придерживаются того взгляда, будто при первом известии о царских рескриптах 1857 года Чернышевский, подобно Герцену, поддался либеральным иллюзиям и верил одно время в возможность выгодной для крестьян отмены крепостного права силами царского самодержавия.
Эта точка зрения прямо противоречит ленинским оценкам и должна быть признана в корне порочной. Она льет воду на мельницу тех буржуазных фальсификаторов истории, которые в настоящее время стараются любыми средствами опорочить и охаять лучшие революционные традиции предшественников марксизма в России, преподнести деятельность Белинского, Герцена и Чернышевского как деятельность типичных буржуазных реформистов[1:1].
В. Н. Замятнин в называвшейся книге делает важную попытку оценить деятельность Чернышевского в период реформы в свете ленинских указаний, справедливо полагая, что «следует навсегда похоронить либеральную версию, согласно которой Чернышевский, по крайней мере в первое время после приступа правительства к подготовке реформы, готов был искренно верить его начинаниям»[1:2].
Однако приводимая автором аргументация настолько неубедительна, что вместо «похорон» этой либеральной фальшивки происходит ее торжественное воскрешение. «Изучение борьбы Чернышевского,— пишет он,— за революционный путь решения аграрного вопроса... следует проводить в связи с этапами в проведении реформы, т. е. в связи с позицией правительства и его конкретными мероприятиями в ходе реформы»[1:3].
Такая схема невольно рождает мысль, что Чернышевский не имел своей строго продуманной революционной тактики, всеми корнями связанной с нарастающим движением масс, а плелся в хвосте за распоряжениями правительства. Этой схемой автор губит свои намерения и объективно изображает Чернышевского не как революционера, мобилизующего массы на революционный срыв реформы, а как либерала, тактика которого всецело определяется распоряжениями «сверху».
Революционная тактика Чернышевского зависела не от мероприятий правительства, а от той ступени зрелости, на которой находилось революционно-освободительное движение в стране. Он шел ме на поводу у царского правительства — так поступали либералы — а в противовес ему. В соответствии с этим необходимо выделять два этапа в деятельности Чернышевского — до революционной ситуации 1859—61 гг. и в период ее. На обоих этапах Чернышевский держит курс на крестьянскую революцию. Но на первом этапе речь идет о революционной пропаганде, имеющей целью воспитать настоящих революционеров, а на втором этапе главной задачей является организационное оформление революционной партии и попытки соединить ее деятельность с движением самих масс. Это различные этапы в рамках одного и того же плана подготовки крестьянского вооруженного восстания.
Мы имеем целый ряд документов, в которых Чернышевский, не будучи скован цензурой, имел возможность прямо писать о своих настроениях и замыслах, и в которых он сам ярко повествует о занятой им революционной позиции в период совершения реформы. К их числу относятся: «Дневник», роман «Пролог», «Заметки о Некрасове», прокламация «Барским крестьянам», отдельные письма.
Анализ этих произведений, равно, как и анализ его подцензурных статей, печатавшихся в «Современнике», приводит к выводам, что ни на одном из этапов своего творчества великий демократ не отступил от принципов крестьянской революции, не исторг ни одного фальшивого «неверного» звука с либеральными нотками.
Запись в «Дневнике», сделанная Чернышевским еще на студенческой скамье в 1850 г., дышит могучим революционным духом, непримиримой враждой к царскому самодержавию, верой в классовую борьбу, как единственный путь освобождения народных масс. «Монарх — говорится там,— а тем более абсолютный монарх, только завершение аристократической иерархии, душою и телом принадлежащее к ней. Это все равно, что вершина конуса аристократии... Вот мой образ мысли о Росси: неодолимое ожидание близкой революции и жажда ее...»[1:4].
Эти мысли не были результатом временного юношеского увлечения. Запись, сделанная спустя три года, показывает, что к этому времени революционность Чернышевского еще сильнее окрепла и стала прочным убеждением. «Я не могу отказаться от этого образа мыслей, потому что он лежит в моем характере, ожесточенном и недовольном ничем, что я вижу кругом себя. У нас будет скоро бунт, а если он будет, я буду непременно участвовать в нем». Меня не испугает ни грязь, ни пьяные мужики с дубьем, ни резня»[1:5].
Нет сомнения, что начиная с 1853—54 гг. сотрудничать в журнале «Современник» Чернышевский совершенно ясно чувствовал свое призвание в том, чтобы содействовать разжиганию пожара народной революции.
С первых же своих произведений, написанных в 1854—57 гг., еще до опубликования царских рескриптов, Чернышевский начинает настоящий боевой поход против либерализма, за торжество принципов революции. Этот поход ведется великим мыслителем с нарастающей силой широким фронтом, буквально по всем направлениям Из всех уголков общественной мысли он стремится вытравить либеральную идеологию и противопоставить ей последовательно революционное мировоззрение. Критика либерализма ведется им и в области, философии, и в области литературной критики, и в области истории, и в области политической экономии, Всюду он стремится возродить и поднять на новую ступень ту революционную линию, которую неустанно вел до него Белинский.
Задолго до опубликования царских рескриптов Чернышевский уже успел изложить на страницах «Современника» свою революционную программу социально-экономических преобразований России. Наиболее ярким программным документом этого периода является цикл его статей об общинном землевладении. В этих статьях по существу содержится теоретическое обоснование всех основных пунктов его революционной программы ликвидации крепостничества. Здесь шла речь и о национализации земли, ликвидации помещичьего землевладения, о широкой демократизации всех общественных учреждений. Здесь же в искуссно завуалированной форме поднимался вопрос о необходимости революционного устранения царского самодержавия. Все те мысли, которые Чернышевский с таким блеском развивал в период революционной ситуации 1859—61 тг. имеются уже в рассматриваемый работах, особенно в статье «О поземельной собственности».
Характерно, что свою программу Чернышевский развивал как раз в тот период, когда в кругах «образованного» общества ходили черновые проекты будущего «освобождения». Ознакомившись с ними Чернышевский почувствовал, что готовится обман трудящихся масс. В сентябре 1857 г. он писал Зеленому, что готовится не указ об освобождении, а приглашение к полюбовным сделкам в духе законов 1842 г., которые он лично не защищает и не превозносит[1:6].
Вместо того, чтобы ожидать официального опубликования царских рескриптов, Чернышевский счел необходимым опередить правительство и выступить со своей революционной программой. В то время, как царское правительство держало курс на срыв революционного движения масс путем реформы, великий демократ выдвигал лозунги, имевшие целью усилить нарастающий революционный натиск масс.
Опубликование царских рескриптов в конце ноября и в декабре 1857 года вызвало в стане либералов вой восторгов и ликований. Даже революционные демократы Герцен и Огарев проявили в этот момент временные колебания от демократизма к либерализму, поверили в искренность царских начинаний
Иную позицию занял Чернышевский. Ленин специально отмечал, что гениальность Чернышевского состоит именно в том, что он в период самого совершения реформы понял ее грабительский характер, понял что из рук царя и крепостников народ не получит настоящей воли, а потому «протестовал, проклинал реформу, желая ей неуспеха, желая, чтобы правительство запуталось в своей эквилибристике между либералами и помещиками и получился крах, который бы вывел Россию на дорогу открытой борьбы классов»[1:7].
Первый отклик Чернышевского на царские рескрипты содержит ся в февральской книжке «Современника» за 1858 год в статье «О новых условиях сельского быта». Чернышевский подчеркивает в этой статье, что отмена крепостного права — это большое и серьезное дело, представляющее наиболее назревшую потребность развития русской жизни. Но от принципиальной оценки существа царских рескриптов он в этой статье отказывается и обещает читателям поговорить на эту тему в следующих статьях.
Читатель с интересом раскрывал очередной, 3 номер «Современника», ожидая там встретить обещанную оценку рескриптов. Но. вместо этого он находит там статьи «Замечание на статью „О поземельной собственности“» за подписью «Провинциал» и ответ Чернышевского на замечания г. Провинциала. Вместо того, чтобы заниматься разбором царских рескриптов, Чернышевский стремится еще раз приковать внимание читателей к своей статье «О поземельной собственности», где им еще до рескриптов развертывалась программа преобразований, соответствующая интересам крестьянства.
Не находит читатель отзывов Чернышевского о рескриптах и в следующих 4 н 5 номерах «Современника». Лишь в 6 номере он встречает несколько беглых замечаний Чернышевского на этот счет. Но эти замечания были написаны так, что читатель ясно понимал желание Чернышевского замолчать царские рескрипты, поскольку открытая их критика запрещалась цензурой.
В помещаемых им на протяжении второй половины 1858 года библиографических обзорах Чернышевский знакомил читателя с грабительскими замыслами крепостников и либералов. Не имея возможности прямо высказать своего резко отрицательного отношения к ним, он ограничивался лишь беглыми замечаниями. Но и в этих кратких замечаниях зачастую содержалась убийственная доза яда для господствующих классов.
Чернышевский ясно показывал, что не желает участвовать в той торговле, которую вели между собой крепостники и либералы из-за меры н формы уступок. Он настойчиво стремился подвести читателя к мысли, что из рук крепостников и либералов крестьяне не получат действительного освобождения. Шаг за шагом, на конкретных примерах, показывая грабительскую сущность либерально-дворянских проектов, великий демократ старался выбить либеральные иллюзии, овладевшие определенными кругами революционеров после опубликования царских рескриптов.
В 9 номере «Современника» Чернышевский печатает статьи «Борьба партий во Франции» и «Тюрго», в которых отчетливо проводит тот взгляд, что бесполезно надеяться на выгодное для народа проведение реформы силами царя и господствующих классов. Он показывал читателю, что царское правительство — это не надклассовый орган, а орган, прямо стоящий на страже крепостнических интересов.
Его знаменитая статья «Критика философских предубеждений против общинного владения», напечатанная в декабрьском номере «Современника» за 1858 год содержала в себе яркую констатацию того факта, что в виде реформы готовится наглый грабеж крестьянских масс. Развитые в этой статье идеи Ленин называл «чисто революционными идеями». «Лучше пропадай все дело — писал там Чернышевский, — которое приносит вам только разорение»[1:8]. И читатель понимал эти слова как призыв к революционному срыву реформы.
В романе «Пролог» Чернышевский вложил в уста героя Волгина свои собственные мысли о подготавливавшемся освобождении. Уже летом 1857 года, при первых слухах о предстоящей реформе Волгин заявлял: «Толкуют: „Освободим крестьян“. Где силы на такое дело? Еще нет сил... Что выйдет? ...Натурально, что испортишь дело, выйдет мерзость. Я не желаю того; чтобы делались реформы, когда нет условий, необходимых для того, чтобы реформы производились удовлетворительным образом»[1:9].
Волгин глубоко переживает, что реформа начата в условиях, когда еще не созрела в достаточной степени революционная активность масс, когда еще слаба была организация революционеров. Но он не собирается по этой причине войти в блок с либералами: Напротив, он называет либеральные планы «пустой затеей», а сам вместе с Левицким, в образе которого выведен последовательный революционер, держит курс на то, чтобы усилить связь с крестьянством и поднять его на революционную борьбу. «Вся земля мужицкая, выкупу никакого! — Убирайся помещики, пока живы»[1:10] — так словами одного из персонажей романа «Пролог» выражал Чернышевский кровные интересы русского крепостного крестьянства. И в то же время показывал, что не хочет делать никаких уступок, господствующим классам.
В «Заметках о Некрасове» Чернышевский прямо пишет о себе, что «имел о ходе дела по уничтожению крепостного права мнения существенно различные от мнения большинства людей, искренно желавших освобождения крестьян... В разговорах я имел возможность высказывать мое мнение полнее, нежели в печати»[1:11]. Здесь же он отмечает, что в отличие от Некрасова, который в какой-то степени верил в возможность благоприятного для крестьян проведения реформы, он был с самого начала дела твердо убежден в том, что готовится грабеж крестьянства. Следовательно, сам Чернышевский повествует в данном случае об отсутствии каких-либо временных либеральных иллюзий на всем протяжении подготовки и проведения реформы 1861 г.
Не может служить доказательством временных либеральных колебаний Чернышевского и его участие в обсуждении выкупа. Великий демократ участвовал в таком обсуждении не потому, что надеялся на возможность умеренных размеров выкупа при, наличии самодержавно-крепостнической власти, а потому, что надеялся использовать легальные возможности для разоблачения грабительской сущности выкупных проектов крепостников и либералов, с одной стороны, для пропаганды своего революционно-демократического плана, с другой стороны.
Уже сама цифра выкупа — 532 млн. говорила о демократических стремлениях Чернышевского (эта цифра почти в 4 раза меньше того, что содрало правительство с крестьян при «освобождении»). Но еще более демократизма в предложенном им способе проведения выкупной операции.
В отличие от либералов, Чернышевский связывает свой план выкупа с революционно-демократическим переворотом и приходом к власти народного правительства. Он прямо говорит, что его выкупные проекты относятся ко временам, «подобным 1848 году».
Чернышевский отстаивает план выкупа силами самого народного правительства. При этом правительство должно заплатить помещикам за землю не полноценной монетой, а бумажными деньгами. Он прямо предлагает осуществить всю выкупную операцию за счет выпуска бумажных денег. «Когда в противность обыкновенным случаям, — писал он,— понадобились государству вдруг огромные суммы на чрезвычайное, вековое дело, тогда не бойтесь бумажных денег, выпускайте их, не колеблясь, полную сумму, какая только нужна»[1:12].
Ясно, что подобный демократический план великого революционера рассчитан фактически на то, чтобы за бесценок передать крестьянам помещичьи земли. В руки помещиков перешли бы обесценившиеся бумажные деньги, в то время, как крестьянство получило бы в свои руки реальные материальные ценности в форме земли. При слабой связи русского крестьянства с рынком, инфляция незначительно отразилась бы на их благосостоянии. Основной ущерб понесли бы эксплуататорские классы.
Политически этот проект выкупа был направлен на то, чтобы ослабить сопротивление свергнутых классов, откупиться от классовых врагов и тем способствовать укреплению народно-демократической власти.
Вполне понятно, что подобный план выкупа не имел ничего общего с либеральными проектами, рассчитанными на сохранение власти царя и крепостников. Это был план последовательно революционного уничтожения самодержавно-крепостнического режима.
Из этого следует, что выкупные проекты Чернышевского нельзя рассматривать как борьбу за «частичные требования» или всего лишь как средство разоблачения либерально-дворянских планов. Здесь налицо положительная программа действий для революционной демократии, рассчитанная на победу революции.
В период революционной ситуации 1859—61 гг. Чернышевский, ни на минуту не прекращая воспитания новых кадров революционеров, стремится сплотить революционные силы в единую, организационно-оформленную партию и соединить ее деятельность с нарастающей революционной борьбой самих масс. Это период непосредственной организационной работы по подготовке крестьянского вооруженного восстания, период, имеющий целью превратить назревавшую революционную ситуацию в широкую народную революцию. Доказательством этого служат его знаменитая прокламация «Барским крестьянам», политические обзоры, печатавшиеся в «Современнике» с 1859 г. и прививавшие читателям мысль, что только классовая борьба может привести к действительному освобождению. О6 этом же говорят и факты его непосредственно практически-политической деятельности, выразившиеся в том, что кружок «Современника» во главе с Чернышевским и Добролюбовым держал прямую связь со складывающимися в это время подпольными кружками и оказывал на них руководящее влияние.
Вторым узловым вопросом, исследуемым в настоящей диссертации является выяснение представлений Чернышевского о путях экономического развития России.
При трактовке этого вопроса имеются две крайности. Некоторые исследователи отожествляют взгляды Чернышевского с марксистскими, считая, что он подобно Марксу, видел для России возможность миновать капитализм и перейти прямо к социализму при помощи победившего пролетариата запада[1:13]. Другая группа, наоборот, принижает взгляды Чернышевского, полагая, что его учение о путях развития России является народническим учением.
Обе крайности неправомерны. Анализ произведений Чернышевского показывает, что ничего народнического нет в его воззрениях. Он двигался по пути к марксистскому решению вопроса. Но ввиду отсталости русской жизни подняться до марксизма не смог, остался в рамках утопии.
Борьба с крепостничеством, являвшаяся по оценке Ленина центральным вопросом того исторического периода, имела свою оборотную сторону: во имя чего, во имя какого развития ведется эта борьба? Для какого пути будет расчищена н обработана почва в результате народной революции? Пойдет ли развитие России по западным образцам через капиталистическую фазу, или она имеет какие то иные возможности?
Эта проблема глубоко волновала вождя русской революционной демократии. В ней как в фокусе собирались все направления его революционного научного творчества. В поисках ответа на этот вопрос Чернышевский анализировал и законы исторического развития вообще, и законы развития капитализма на западе, и наметившиеся тенденции развития русской жизни. Не удовлетворяясь утопическими планами западных мыслителей, он искал более глубокое научное обоснование неизбежности торжества социализма, стремился найти общественные силы и материальные условия для ускорения развития России по социалистическому пути. Не поднявшись, в силу отсталости России, до марксизма, Чернышевский, тем не менее сделал ряд важных шагов в развитии социализма от утопии к науке.
В борьбе со славянофильством, прокламировавшим «самобытность» исторического развития России, и с западничеством, культивировавшим низкопоклонство н раболепие перед западно-европейской жизнью, Чернышевский, вслед за Белинским, развивал тот передовой взгляд, что Россия, вобрав в себя все то ценное, что дало развитие капитализма на западе, вместе с тем ускорит свое движение к социализму. Он выступил решительным противником всяких теорий об «особых путях» русской истории и в то же время бичевал всякие попытки идеализировать запад н видеть идеал общественных отношений в буржуазном строе.
Чернышевский защищал тот взгляд, что Россия не остановится на буржуазно-демократических преобразованиях, а пойдет дальше к социализму.
Еще Белинский высказывал гениальную догадку, что «внутренний процесс гражданского развития России начнется не прежде, как с той минуты, когда русское дворянство обратится в буржуазию»[1:14]. Герцен же сделал шаг назад от Белинского, полагая, что Россия придет к социализму, минуя капитализм, благодаря сохранившейся русской общине. Герцену казалось, что уничтожение крепостничества в России одновременно явится и началом социалистического развития страны. Проблема русского капитализма им легко снималась рассуждениями о «социалистических» инстинктах русского крестьянства.
Чернышевский стремится возродить и более глубоко обосновать ту гениальную догадку, которую высказал Белинский. Он последовательно защищает взгляд, что прежде чем Россия придет к социализму, она должна и неизбежно претерпит определенный период буржуазного развития. В отличие от Герцена и последующих народников, Чернышевский ставил вопрос не о том, чтобы «миновать» капитализм или задержать его развитие, а о том, чтобы использовать все прогрессивные стороны буржуазного развития в интересах более быстрого движения к социализму. У него речь идет не о миновании капитализма, а о сокращении сроков его развития и о недопущении господства капиталистических отношений в экономике страны.
Для Чернышевского строительство социализма — эта большая и сложная задача. В его представлении, ликвидация крепостничества не может явиться одновременно и началом строительства социализма. Он предусматривает длительное «переходное состояние» от современной ему русской экономики к социалистической экономике. «Не надо ласкать себя обманчивой надеждой,— писал он — что переход в эту будущность из настоящего состояния возможен скоро и возможен без переходного состояния. Таких скачков никогда не делали народы и мы не можем сделать. Развить эту мысль можно бы очень подробно, но здесь неуместно. Sapienti sat! (для умного человека довольно! — Н. Х.)»[1:15].
Анализ статей Чернышевского об общинном владении показывает, что сущность этого «переходного состояния» великий мыслитель видит в сосуществовании и борьбе двух секторов — частнокапиталистического и общественного, коллективного (земледельческие общины, городские ассоциации и государственные предприятия). Сначала, после перехода власти в руки народа, национализации земли, ликвидации помещичьего землевладения, оба этих сектора развиваются одновременно. Здесь еще нет речи о вытеснении и ликвидации буржуазии,— напротив, Чернышевский ратует за развитие частной предпринимательской деятельности, видя в ней средство оживить экономическую жизнь страны, ускорить развитие производительных сил. Однако он выступает противником того, чтобы буржуазные отношения стали господствующими в экономике страны. Великий демократ полагает, что народное правительство, всеми мерами содействующее развитию и укреплению коллективных предприятий, с течением времени сумеет вытеснить буржуа из экономики страны и обеспечить торжество коллективных форм производства. Тем не менее, на первом этапе после революции он считает развитие частно-капиталистического сектора «исторической неизбежностью».
Соотношение между частным и общинным сектором в земледелии он оценивал как 1:15 или 1:20. «Государственные земли,— писал он, должны преобладать в стране над выделенными в частную собственность»[1:16].
Развитие экономики России после ликвидации крепостничества представляется ему в следующем виде: «Огромная масса земель будет тогда в частной собственности, будет подлежать продаже и покупке по закону конкуренции, таким образом для людей особенно, предприимчивых и оборотливых повсюду будет открыто неизмеримое поприще к приобретению наследственной и полновластной собственности. Но эти участки рассеяны подобно островам, и мелким, и огромным, среди еще огромнейшей массы земли, находящейся в государственной собственности и в общинном владении. Таким образом, общее благосостояние массы, основанное на общинном владении, будет совмещаться с полным простором для отдельных людей до безграничности увеличивать свою поземельную собственность»[1:17].
По замыслам Чернышевского, частнокапиталистический сектор развивается стихийно, без всякого содействия со стороны народного правительства. Коллективный же сектор поддерживается всеми находящимися в распоряжении государства экономическими и политическими средствами. Государство будет помогать организация городских ассоциаций трудящихся и усовершенствованию земледельческих общин. На протяжении «переходного состояния» русское крестьянство, по мысли Чернышевского, должно перейти от общинного владения землей к общинному производству на базе развитой техники. Эти технически оснащенные общины и должны явиться теми крупными, общественными формами производства, которые создадут более высокую производительность труда и постепенно вытеснят частников из экономики страны. Народное государство при этом будет самым активным образом содействовать становлению и укреплению коллективных форм производства.
В диссертации приводятся соответствующие высказывания Чернышевского, иллюстрирующие эту нить рассуждений Чернышевского и одновременно показывается, что этот план великого мыслителя, несмотря на наличие значительного числа поистине гениальных догадок, конечно, не может быть отожествлен с марксистским. Чернышевский не понял исторической миссии пролетариата как могильщика буржуазии и до конца последовательного носителя социализма. Он не понял, что только развитие капитализма и пролетариата создаст реальные общественные силы для построения социализма. Свои социалистические надежды он связывал с крестьянской революцией. Ему казалось, что пришедшее в результате крестьянской революции народное правительство, сможет осуществить и буржуазно-демократические, н социалистические преобразования. Он не понял социальной природы крестьянства, не понял что крестьянское движение, без руководящей роли пролетариата может быть только буржуазно-демократическим, а не социалистическим по своему характеру. Из этого вытекал и неизбежный утопизм всей его социалистической программы.
В отличие от последующего народничества, Чернышевский не идеализировал русскую общину, не считал ее готовой формой социалистического производства. Он прямо заявлял, что русская община результат «вялости» и «медленности» развития России, признак отсталости, а не предмет национальной гордости и хвастовства перед другими народами. По его мнению, русская община может облегчить переход к социализму, но сама по себе она еще не является социалистической ячейкой.
Великий демократ улавливал начавшийся процесс расслоения внутри крестьянской общины. Он не закрывал глаза на тот факт, что внутри общины появились богатые хозяйчики, которые заинтересованы не в сохранении общины, а в ведении самостоятельного частного хозяйства буржуазного типа. Он отнюдь не рассчитывал, что всё крестьянство в целом заинтересовано в социалистическом развитии общины. Напротив, ой полагал, что зажиточные хозяйчики выделятся из общины и станут частными предпринимателями. Ядром же общины, сторонниками ее социалистического развития, он, по-видимому, считал мелкое и среднее крестьянство. Отдельные высказывания дают основания полагать, что он боролся не за то, чтобы примирить интересы различных слоев крестьянства внутри общины, а за то, чтобы очистить общину от тех элементов, которые уже пропитались частно-собственническими буржуазными интересами и стремятся вести самостоятельное хозяйство. «Разве Карп не может выйти из своей сельской общины, когда ему угодно?.. Разве он не может приписаться в мещане, купцы, цеховые? Неужели вы воображаете, что община станет его удерживать? наверное она всегда ему скажет: «что нам тебя держать, батюшка, ступай, куда — угодно.»[1:18]. «А если общинник достиг такого благосостояния, что может снимать на кортому государственные земли... дай бог всякому, чтобы он богател и расширял круг своих оборотов. Но богатеть все-таки участь немногих счастливцев»[1:19].
Чернышевский глубоко чувствовал разлагающее влияние товарно-денежных отношений на русскую общину. Он свободен от народнических иллюзий, будто русская община в силу своей внутренней организации является антиподом капитализму н сама по себе будет развиваться в социалистическом направлении. По его мнению, только помощь со стороны народного государства позволит русской общине перейти к социализму. «Если это учреждение, — писал он, — на самом деле полезно, то для его сохранения нужна правительственная забота, потому что без законодательного охранения оно не может удержаться против частных интересов»[1:20].
В отличие от идеологов либерально-крепостнического блока, защищавших общину как средство законсервировать крепостнические отношения и спасти Россию от восстаний, Чернышевский смотрел на общину, как на оплот демократии, социализма и революции.
Представления Чернышевского о путях экономического развития России не имеют ничего общего с народничеством. Великий демократ не боялся капиталистического развития страны, а, наоборот, призывал к восприятию всего лучшего, что дал опыт капиталистического запада... Он был решительным борцом за наиболее полное искоренение всех проявлений крепостного права.
Если с точки зрения борьбы за социализм, как неоднократно отмечал Ленин, программа Чернышевского носила утопический характер, то она сыграла в свое время огромную положительную роль с точки зрения решительной борьбы против крепостничества. «Вера в особый уклад, в общинный строй русской жизни, — писал Ленин‚— отсюда — вера в возможность крестьянской социалистической революции — вот что одушевляло их, поднимало десятки и сотни людей на геройскую борьбу с правительством. И вы не сможете упрекнуть социал-демократов в том, чтобы они не умели ценить громадной исторической заслуги этих лучших людей своего времени, не умели глубоко уважать, их памяти»[1:21].
Выдвинутые Чернышевским требования национализации земли, ликвидации помещичьего землевладения, широкой демократизации всех общественных учреждений представляли собой наиболее радикальную программу революционной ломки крепостнических устоев. Объективно их осуществление расчистило бы в России почву для более быстрого пути развития капитализма и тем самым способствовало бы развертыванию последующей борьбы пролетариата за социализм.
Чернышевский дорог каждому советскому человеку как непримиримый борец против крепостничества, защитник народных интересов, враг всяких эксплуататорских порядков, поборник социалистических идей.
Иден Чернышевского — это идеи борьбы. Они не потеряли своего огромного революционизирующего воздействия и по сей день. Коммунистическая партия восприняла все то лучшее, что имелось в творчестве великих русских революционных демократов. Слабые стороны воззрений Чернышевского, обусловленные отсталостью русской жизни, критически пересмотрены и отброшены как несостоятельные с точки зрения единственно научного марксистско-ленинского мировоззрения. Сильные стороны — вошли в сокровищницу лучших достижений русской н мировой общественной мысли. Как отмечал тов. Жданов, «лучшая традиция советской литературы является продолжением лучших традиций русской литературы 19 века, традиций, созданных нашими великими демократами — Белинским, Добролюбовым, Чернышевским, Салтыковым-Щедриным, продолженных Плехановым, и научно разработанных Лениным и Сталиным».